Общекультурный фон, художественная среда, в которой белорусские театры достигли своего апогея — это культура барокко. Именно ее влияние на культуру Речи Посполитой того времени и определило облик (как внешний, так и внутренний) театральной культуры. В этот период (вторая половина XVIII в.) театр стал доминировать в кругу других видов искусств, переживая свой расцвет и звездный час. А вместе с ним и декорационное искусство, машинерия, пиротехника и, наконец, театральное зодчество. Техническое оснащение, сценография, репертуар, театральная архитектура — все оказалось подчинено главной идее барокко: размах, роскошь и тотальность представления и восприятия. А зрелищность и определенная сценичность барочной архитектуры предоставила большой простор для самых смелых и масштабных замыслов реализации театрального пространства.
Беларусь уже в эпоху Великого княжества Литовского была поистине театральной державой, внося существенный вклад в развитие культуры. И не только вносила свой вклад, но очень часто шла впереди. Многие виды театральных представлений (школьные, светские, придворные) появились на наших землях раньше, чем у соседей.
А первые театральные залы представляли собой приспособленные для спектаклей просторные интерьеры замков и дворцов, танцзалы, парковые оранжереи.
Становление именно театральной архитектуры приходится на последнюю четверть XVIII в. Было возведено несколько театральных помещений, прообразом которых стал итальянский «ранговый театр», имевший многоярусные изолированные ложи, овальный или подковообразный зал, глубокую сцену, площадку для оркестра перед сценой. Определенное влияние на формирование образа театральной архитектуры имела и сценическая площадка школьного театра, из практики которого замковый (любительский) театр черпал постановочный опыт.
Строительство первого специального театрального зала началось в резиденции Радзивиллов в Несвиже в 1746 г. Руководил им придворный архитектор К. Жданович. Под театр приспособили здание манежа «Рыцарской академии», возведенное тем же архитектором тремя годами раньше. О его внешнем виде и устройстве сохранились противоречивые сведения. Но с большой долей вероятности можно утверждать, что театр имел четыре (по некоторым сведениям, два) яруса лож и вмещал до 2000 зрителей. Возможности машинерии, освещения, все техническое оснащение сцены было на высоком для того времени уровне.
Еще одно театральное здание указанного периода, о котором до нас дошли сведения, — слуцкий «комедихауз», более камерный по сравнению с несвижским, но хорошо технически оснащенный.
Однако наиболее типичным порождением идей театрального барокко в Беларуси стал театр М.К. Огинского в Слониме. Материальные возможности, которыми обладал меценат, позволили ему создать необычные театральные сооружения и помещения. Чего стоил один «театр на шести колесах» с крошечной сценой, передвигающийся при помощи четырех пар волов. Или противоположность ему — «плавающий театр» на канале и реке Щаре, поражавший воображение и сознание современников. С 1776 г. М.К. Огинский, постоянно находясь в своей резиденции в Слониме, занялся строительством «Нового дома оперы». Новый театр был возведен из камня в
Театр Огинского представлял собой массивное прямоугольное здание с двухсветным залом и глубокой сценой, с примыкающими к ней двумя флигелями. Вероятно, зал имел два яруса лож, наподобие остальных театров в магнатских усадьбах Беларуси. Многие побывавшие в нем отмечали, что такой театр по своей роскоши и великолепию вполне мог составить предмет гордости любой европейской столицы. Согласно сохранившимся описаниям, в нем было 27 лож на обоих ярусах. А самой красивой была центральная — украшенная орнаментальным бордюром и увенчанная картушем с королевским гербом. Через высокую дверь зритель заходил в партер, а в обе стороны из зала шли деревянные лестницы к ложам.
Но самым примечательным в Слонимском театре была сцена. Ее механика, размеры, возможности поражали современников. Она была приспособлена для барочных балетов и опер, в которых происходили различные сценические превращения и в которых могли быть задействованы сотни актеров и статистов. На сцену мог выехать на лошади певец, в театре был пруд, по которому плыли настоящие корабли. Декорации менялись прямо на глазах у зрителей. О конкретной технической системе сведений не сохранилось: были это теларии или кулисные станки, доподлинно неизвестно. Однако известно, что на поддержание этих устройств в рабочем состоянии истрачивались немалые суммы денег. Так что машинерия Слонимского театра не уступала таковым в западноевропейских и российских театрах, и даже более того, «Новый дом оперы» во многом превзошел такие театры XVIII в, как придворный в Мангейме, Teatr Narodowy в Варшаве, театры Шереметева в Кусково и Останкино. Пожалуй, ни один театр России, Украины или Польши не имел возможностей слонимской сцены.
Содержанием театра, поддержанием его технических систем занималось большое количество театральных машинистов, декораторов, архитекторов, пиротехников.
Еще один знаменитый в те времена театр размещался в Ружанах, во дворце А. Сапеги. О его былой славе сегодня свидетельствуют лишь руины да еще воспоминания современников. В его архитектуре переплелись черты итальянского театра и поиски новых форм французских архитекторов XVIII в. Театр построил архитектор И.С. Беккер, который долгое время работал над созданием всего ружанского дворцовопаркового комплекса. Особенностью этого здания было то, что задумывалось оно не как чисто театральное, а как театральноманежный флигель. Поэтому исследователи долгое время не могли установить расположение театра: вытянутые в плане руины каменного флигеля справа от главного корпуса дворца никак не ассоциировались с театральным помещением. По замыслу архитектора помещение разделялось парадной лестницей на две равные части: манежную и собственно театральную. Причем в последней сцена была на треть длиннее зрительного зала (кстати, такое же соотношение выдержано в «Зале театральных машин» в Тюильри). Сцена приспосабливалась для большого числа перемен декораций: благодаря кулисным машинам можно было трижды менять декорации при открытом занавесе. А зал с двумя ярусами открытых лож напоминал конфигурацию театрального зала Фарнезе в Парме. Хотя решение лож продиктовалось скорее французским влиянием: они выступали вперед, разделялись только колоннами и немного нависали над залом, а барьеры были выполнены в виде легких балюстрад. Но в то же время, наподобие итальянских образцов театральной архитектуры, он не имел парадного фойе и других репрезентативных помещений. В декоре зала уже прослеживались элементы раннего классицизма.
А. Сапега построил театр и в другой своей резиденции, в Деречине: легкое деревянное сооружение каркасного типа, высотой в «полтора света», рассчитанное на небольшое количество зрителей. Знаменателен деречинский театр тем, что в нем была кулисная перспективная декорация, пока единственная в Беларуси, известная от последней четверти XVIII в. Политические неурядицы драматично отразились на судьбе сапеговских театров (да пожалуй, и не их одних): театр в Деречине был разобран, ружанский вначале продан под фабрику и красильню, а в начале XX в. сгорает в пожаре вместе со всем дворцовым ансамблем.
Существовали театральные здания в Шклове и Гродно. Здание гродненского театра — уютное помещение с двумя ярусами изолированных лож — примыкало к дворцу А. Тизенгауза, откуда в него вел крытый переход. В
Точно cказать, сколько театральных зданий на территории Беларуси было в то время, достаточно сложно. Каждый магнат стремился создать свой театр, а потому в каждом дворце приспосабливались или специально строились для спектаклей помещения. Были театральные залы у графов Тышкевичей в Плещеницах и Свислочи, И. Хрептовича в Щорсах, князя Любомирского в Дубровне, графа З.Г. Чернышова в Чечерске и Могилеве. Строились они, как правило, итальянскими зодчими.
Их внешние объемы отличались массивностью, декорировка фасадов была скромной и порой маловыразительной. В то время как главное значение придавалось решению интерьеров и возможностей сцены. Именно в создании уютного зала, хорошей акустики в нем, украшении лож, техническом оснащении сцены и проявлялось искусство театрального архитектора. Сама специфика барокко требовала от него большой универсальности: ему приходилось быть одновременно сценографом, театральным машинистом, пиротехником и художником.
Все достижения того времени в гидравлике, механике, садовопарковом искусстве были поставлены на службу сцене. Но если декорационное искусство барокко передало их романтическому театру XIX в, то большинство театральных зданий не пережили своей эпохи, погибнув в огне пожаров. Нам остались лишь архивные документы, сохранившиеся рисунки, материалы исследователей той далекой эпохи..
Автор: Ольга Мартинович
Источник: http://www.ais.by/
